• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:01 

Пристанище

Просто пока у меня нет места, к которому я была бы привязана раз и навсегда. Казалось бы, в моём таком юном возрасте, когда хочется как можно больше новых горизонтов, мысль о вечных скитаниях и кочевничестве должна восхищать. Да, конечно, мне нравится то, что я могу работать и учиться в одном городе, развлекаться - в другом, а отдыхать - в третьем. Но меня нигде не держит, и становится особенно горько, когда ты чувствуешь это в том месте, где тебе хочется задержаться. Нет, не так: когда хочется раствориться в самом воздухе этого пространства, полностью отдать самоё себя моменту, как, например сейчас.
Я могла бы на весь день уехать к озеру, прихватив с собой плед и пару бутылочек сидра. Уселась бы на обрыве, заросшем неокрепшими еще липами, и стала бы наблюдать за рыбаками и утками на островке неподалёку. Возможно, мне удалось бы наконец почитать, не отвлекаясь на повседневную работу или написать наконец что-нибудь толковое.
Я могла бы, как в мае обещала бабушке и дедушке, каждый день проводить в огороде, помогая пропалывать картошку, поливать цветы, подвязывать помидоры и собирать чёрную смородину на заднем дворе. Как приятны были бы минуты отдыха, в которые можно было бы наконец снять с головы косынку, умыть лицо и сделать пару глотков лимонада! А вечером - в баню, а после неё устраивали бы посиделки у костра.
Наконец, можно было бы вдоволь наговориться с родителями и бабушкой, как я мечтала во время учёбы. Научила бы наконец сестрёнку английской грамматике, рассказала бы об искусстве зарубежья, посмотрела бы с ней разных фильмов (у меня даже собрался целый список). По ночам можно было бы играть в приставку, объедаясь фруктовым мороженым или же начос с сырным соусом. Главное - я так и не сделала ей лазанью по-итальянски...
Мы наговорились бы со всеми так, что ни о чём нельзя было бы пожалеть под конец каникул. Прежде всего о том, что всё-таки бездарно я их провела, так и не сделав всего того, что намечала весной. Конечно, такое сожаление сопровождает каждого в конце лета, но меня оно редко касалось, так как я имела обыкновение наслаждаться каждой отпускной минутой. Наивно сейчас говорить о том, что я профукала своё время, потратив его на грусть, нервы и недовольство.
Но не могу удержаться от жалостливых оправданий! Я будто снова просто не могу принять то, что мне так щедро даётся. Даже август, тягучим маревом несущийся над нашими головами, будто лишь напоминает о лете, а не сам является пышнейшим его проявлением: дни стоят жаркие, а ночью, как на юге, льют свежие и тёплые ливни. Вечерами небо сгущается до сочных фиолетовых сумерек, и тогда звезды по-особому полыхают изумрудными отсветами.
Дышит сад. Пахнет слежалой травой и брызгами цветов. Однако что-то настойчиво мешает мне слиться со всем этим, хотя я прекрасно вижу всю прелесть момента и малейшие его оттенки. Я будто абстрагировалась от всего вокруг, став каким-то сторонним наблюдателем, который так любит раскладывать всё на кусочки и изучать лишь в раздробленности. Все наслаждаются - и, может быть, если бы мне так же посчастливилось остаться тут навсегда, я бы с таким же удовлетворением растворилась в угасающем зареве лета.
...Просто пока у меня нет места, к которому я была бы привязана раз и навсегда.

22:16 

Наверное, я сильно ошибаюсь, стараясь как можно скорее написать о произошедшем со мной за день. Стоит попробовать отложить воспоминания в долгий ящик до тех пор, пока они не обрастут новыми подробностями и лёгкой порослью ностальгии. Они будут получаться складнее, поскольку в мыслях ты успеешь пережить их по сотни раз, выстраивая детали в некую логическую цепочку.
Каждый день у меня заканчивается одинаково: после бани я пью чай с мёдом, забираю ключи от низа и иду наверх, на второй этаж. Хватаюсь за ноутбук. Перебираю в голове всё, что со мной случилось за эти сутки, и начинаю отчего-то осатанело тосковать: я боюсь отъезда назад, в К., чтобы продолжить обучение в университете. Я не хочу жить в новом общежитии, в котором душ придётся делить со всем этажом, и несмотря на все прелести одиночества в этом городе, мне жутко не хочется сейчас уезжать. Семья, деревня, заунывный покой - так не хочется бросать всё это.
Когда в школе мы проходили тест на профориентацию, мне выдали результат "Писатель". И "Агроном". "Агроном".
Ну а что? Поступила бы здесь в аграрный на пчеловода, а потом уехала бы в деревню - необязательно в эту - и давай разводить свою пасеку. Каждые выходные - в город, к семье, со свежим творогом, яйцами и овощами. У меня также был бы и лучший сад во всей округе, и я была бы настолько нелюдима, что соседям хотелось бы истоптать всё, что у меня бы росло.

00:10 

Тихие летние дни

Вот так проживаешь день и думаешь, что надо бы запомнить вот этот или вооон тот момент, но к вечеру всё как-то размывается. Поэтому теперь мне засыпается сладко, ибо нет совершенно никаких воспоминаний, о которых я бы пожалела.
Сегодня я только и делала, что писала рецензии и читала "Поднятую целину" Шолохова. Он незаменимый спутник каждого моего лета, и несмотря на то, что на ЕГЭ по литературе в задании С5 я писала про "Тихий Дон", до конца, полностью эту эпопею я дочитала только в прошлом году. Пришлось настолько сильно растянуть удовольствие от чтения. Но меня всё так же тянет к Шолохову, и на этот раз я решила попробовать "ПЦ", который сначала отпугивал меня своей явной пропагандистской направленностью. Но чувство это было ошибочное. Я снова, каждый раз откладывая книгу в сторону, чувствовала внутри ощущение чего-то очень искреннего, настоящего, душевного, глубокого, истинного.
Вечером, объевшись дыни, мы с сестрёнкой смотрели на звёзды. Наконец-то мы смогли поймать время обильных августовских звездопадов, так что сегодня ночью мне удалось загадать целых четыре желания. Иногда небо, опушившееся по краям перистыми облаками, пронизывалось вспышками зарниц, идущих со стороны И. леса, и тогда на миг казалось, что внезапно наступил день. Мы долго не могли оторваться, а когда зашли домой, то всё ещё наблюдали за светящимся небом из окон.
Й. пообещал мне сюрприз. Мне стыдно, но после того, как он мне написал, я почувствовала себя в разы выносливее и спокойнее, а духота стала мне даже в радость. Я всё обдумываю, что расскажу ему при нашем разговоре, и очень боюсь, что спугну случай этой записью в дневнике.
Пора спать; мне уже давно хочется есть. Очень греет душу мысль об ожидающем меня завтраке: бабушка обещала испечь яблочных оладьев и дать свежевыжатого апельсинового сока.

15:05 

Временами я включаю "Великую красоту" Паоло Соррентино и смотрю самое начало до объявления названия фильма. Я разом, изо всей силы (а не по чуть-чуть, как обычно) переживаю свою собственную внутреннюю тревогу вместе с хаосом римской вечеринки, а затем - Джеп закуривает и словно абстрагируется от происходящего вокруг. С этим моментом успокаиваюсь и я. Погружаюсь в какой-то лёгкий транс. Джеп пристально, но мягко, без своего цинизма смотрит на зрителя и начинает говорить будто бы самому себе, но мне удаётся его услышать и выслушать.
"Я был рождён, чтобы чувствовать. Мне было предназначено стать писателем. Мне было предназначено стать Джепом Гамбарделлой".
Меня успокаивают его слова, его взгляд, его утомлённая самоуверенность, и тогда ко мне вновь возвращаются силы.

Это почему-то всегда напоминает мне о том, как два месяца назад мы подобрали у дороги стрижонка - маленького, едва опушившегося, с розовыми лапками, но еще живого. Я была уверена, что у него больше нет шансов, но сестренка настояла на том, чтобы оставить его и выкормить: мой юный орнитолог знал, что стрижей действительно выхаживают и отпускают на волю, когда приходит время. В отличие от них, совы, вороны и воробьи не могут жить самостоятельно после того, как их выращивают люди, поскольку мы не можем обучить их защите и охоте. А вот у стрижей по-настоящему есть шансы.
Мы нашли широкую коробку и выстроили сымпровизированное гнездо из марли и кучи свежих листьев. Мы не знали, что стрижам нужно было очень, очень много корма, поэтому сначала кормили его совсем по чуть-чуть. К счастью, затем нам объяснили, что питаются они большим количеством лётных насекомых по несколько раз в день. В охотничьих и рыболовных магазинах их не продавали, не говоря уже о зоомагазинах, а делать заказ в интернете было уже некогда. Поэтому по вечерам, когда спадала жара, мы с сестрой и братишкой выходили на охоту.
Эх, воспоминания! Я помнила, как детстве мы ловили бедных кузнечиков на грядках клубники у бабушки, набирая целые банки насекомых. Наши навыки еще не совсем забылись: осторожно, тихо, легко водя палкой над полем, мы смотрели, в какое место затем прыгали кузнечики. Поначалу мы лишь ладонями давили их, а чуть позже мы нашли в сарае сачок, что очень облегчило нам задачу. Сверчкам приходилось раздавливать голову и отрывать ножки, чтобы потом они не выпрыгивали из банки. Мы разворовывали муравейники под гневливыми взглядами старушек-соседок и боялись быть обвинёнными в браконьерстве. Целыми горками мы совали их в пакет, а во дворе дома топили в тазу, так чтобы повсплывали муравьиные яйца - самое любимое стрижиное лакомство.
Но почему-то особое удовольствие нам приносила погоня за бабочками. Дело в том, что мотыль, ос и пчёл стрижам ни в коем случае нельзя из-за особо острых жал в причинном месте. А бабочка для птицы - это словно мягкое и нежное пирожное под сливками.
Со временем мы научились делать сахарный сироп и наносить его на садовые цветы во дворе. Зрелище это было поистине великолепное: вечером, обычно после бани, мы с сестрами выходили как-то особо торжественно, словно эльфийки, и под светом лампового фонаря капали на бутоны свежесваренную патоку. Помню, в первое утро все выскочили, чтобы посмотреть, дало ли это эффект. Да! Сад словно взлетел от нахлынувшего роя бабочек: они пестрили белым, ярко-жёлтым и красным, а кое-где голубым - это были крапивницы, репейницы, лимонницы, боярышницы и голубянки. Конечно, оказалось, что вечером они теряют бдительность, а сонных и вовсе не составляет труда поймать. Но в то утро все словно забыли, зачем мы всё это делали, и вместо того, чтобы начать ловить порхающие над цветами тельца, мы стали выносить из дома пледы и еду, чтобы позавтракать во дворе. До сих пор помню ту трапезу: хлебцы с творожным сыром и красной рыбой, яйца вкрутую, мармелад, целая куча персиков и крепкий кофе. Бабушка даже не постеснялась покурить перед нами.
Стриж рос быстро и хорошо, проблем было только две: птица не всегда открывала клюв при кормлении; а еще мы постоянно трогали руками оперение, что помешало бы его нормальному росту. Потом научились брать стрижонка бумажными перчатками.
Больше всего меня удивляло то, как он подолгу мог смотреть в окно, наблюдая за полётом сородичей. Тогда он и начал раскрывать крылья на всю ширину, а затем тренироваться, плавно поднимаясь и опускаясь на них. Через какое-то время он начал присвистывать, смотря на стрижей во дворе, однако под конец его трель стала такой настойчивой, что мы решили попробовать отпустить его на свободу.
Лапки стрижонка уже хорошо потемнели, и сам он уже полностью покрылся здоровым чёрным оперением. Правда, у хвоста он был немного взъерошенный. Первый запуск получился неудачным: птенец сидел на ладони и не хотел улетать.
Не помню, сколько вообще мы ходили отпускать его на волю. Он уже раскрывал крылья и энергично ими махал, но когда слетал с рук, быстро планировал вниз. Мы сильно испугались: а вдруг повредили ему что-нибудь, пока он рос? Или стриж ушибся во время одного из падений?
Бабушка придумала взять с собой стремянку и запустить оттуда стрижа. И вот в полдень, когда стояла безветренная погода и в воздухе было достаточно много насекомых, мы пришли на широкое поле. Сестренка встала со стрижом на стремянку, и он тут же слетел с её ладоней. Птенец чуть было снова не затерялся в траве, но каким-то образом снова поднялся вверх, долетел до дальнего конца поля, где начиналась берёзовая посадка, и развернулся. По спирали он набирал высоту, и потом уже совсем затерялся в небе.
Горло было словно разорвано криком, так сильно мы хотели, чтобы птенец смог улететь. И видя, как он борется с воздухом, я чувствовала возвращающиеся ко мне силы, оптимизм и покой. Говорят, что многим было очень трудно расставаться с птенцом, отпуская его на свободу, но с моих плеч будто целая гора свалилась. А еще только потом мы вспомнили, что так и не дали своему стрижу имени.
Мы были рады, что всё получилось, и обретённой гармонии хватило на целых две недели.

23:13 

Сегодня вечером снова чуть удушливо запахло озоном, и садовые цветы поникли под какой-то тяжестью. После бани обычно хочется одного - пойти окунуться в какой-нибудь водоём, но в этот раз воздух был настолько влажный, что распаренной коже его было достаточно.
Я много нервничала сегодня и нервничаю сейчас, слушая, как кресло слева от меня то прогибается, то выпрямляется из-за того, что сестренка не может на нем нормально усесться. Я очень устала от своей раздражительности и невнимательности, мне сильно хочется покоя. Каждый нерв словно вытянули по струнке.
Мама сказала, что скоро мы поедем обратно в город, и мои каникулы закончатся там. Не думала, что буду этого просить, но я так не хочу, чтобы кончалась жара, от которой мы прячемся здесь, в деревне! Я слишком полюбила этот свой дикий, чуть запущенный уголок селенья, и ежедневные велосипедные прогулки к берегу озера слишком крепко ввязались в мою рутину. Здесь есть что-то открытое, что-то широкое и просторное, мне хорошо тут думается. Только здесь может быть такой приятный зной и влажный воздух по вечерам, и только тут может так сладко пахнуть слежалой на солнце травой.
У бабушки через дорогу есть огромная библиотека, и каждый вечер я иду туда, чтобы за чашкой мятного чая почитать ей что-нибудь вслух. Тогда всё пространство полнится еле уловимым дыханием орхидей, которых у бабушки примерно семь по всему дому. Всё светится зеленью в последних солнечных лучах - настолько в её доме много растений. И когда каждый вечер, как сегодня, над нами проходят тучи, мы на минутку умолкаем и прислушиваемся: а не будет ли опять грома?
Неужели завтра жара кончится? Грозы сегодня еще страшнее, чем когда-либо, и они сыпятся по небосводу в три или в четыре раза больше обычного, слой за слоем - но беззвучно, и от этого еще более жутко. Я не выдержала и выбежала на крыльцо, чтобы лучше увидеть творящееся там, в небесах.
Я долго ждала нового раската. Тут молния сочно, с треском разорвала свинцовое небо и будто разрывом грохнула на землю. Могучая, высокая, ветвистая, слепящая глаза, гроза будто резанула и по внутренностям: от благоговейного страха стало вдруг так больно, что, присев на крыльцо, тяжко вздохнула и я.

15:15 

Не понимаю, как я раньше жила здесь, не имея собственного своего уголка. Конечно, тут в моём распоряжении целые комнаты и даже этаж, но всегда получается так, что я не одна. И я ясно чувствую, как все мысли присутствующих здесь словно обращены ко мне, не дают абсолютно никакого покоя. Будто бы обо мне думают круглосуточно и хотят лишний раз поговорить о чём-нибудь или спросить, отчего я такая молчаливая или грустная.
Вот сейчас, например. Рядом сидит наш пёс и тыкает в меня своим слюнявым мячиком, чтобы я бросила ему, а он принёс снова.
Сегодня утром пришлось сходить в аптеку и накупить пять баночек настойки пустырника, и после превышенной дозы капель меня понесло в сон. Возможно, это последние мои сознательные слова)

01:36 

Я всегда говорила, что мне страшно было оказаться в ночи одной, когда она ясно давала мне понять, что на её празднике обязательно требуется эскорт. И кто же знал, что именно сегодня она вдруг изменит своё решение и позволит мне пробыть в её пространстве чуть больше позволенного?
Это был всего-навсего один из тех вечеров, когда ты с лёгкостью, просто так, решаешь сегодня не спать и заняться чем-нибудь полезным. Да, верно, добавить себе еще пару часов бодрствования, а значит, сознательной работы. Ночь прельщает способностью одаривать своего гостя необычайной усидчивостью и ясностью мысли. Возможно, потому, что в эти часы ты наконец остаёшься наедине с собой и вдобавок с чем-то ещё неизведанным, эфемерным, но подсознательно дружелюбным. Особенно хорошо это чувствуется в такие тёплые и погожие летние ночи, как сегодня.
Еще не все уснули, когда я, переодевшись в тонкий свитер, вышла во двор и уселась на качелях с кружкой кофе и парой сырных бутербродов; прелести ко всему этому добавляла и мысль о припрятанной кое-где сигаретке. Персиково светился фонарь над крыльцом, заслоняя своим светом мерцание Большой медведицы, и странно было думать, что он много уютнее холодных звёзд. У беседки, со всех сторон увитой уже отцветающими вьюнами, мокро шлёпались тельца лягушек и журчали сверчки с кузнечиками. В воздухе неизменно пахло остывающими травами, отдающими своё полуденное тепло, но особенно благозвучно отдавало луговой петуньей. Приходилось постоянно ставить подальше кофе, чтобы тот не перебивал дикий вечерний звон ароматов.
Постепенно наступила глубокая ночь, и к тому времени, как меня потянуло на прогулку, почти уже четверть «Ребекки» дю Морье была прочитана. С нескрываемым от себя удовлетворением и даже некоторым тщеславием я встала с качели и, словно размышляя над прочитанным, прошлась по двору и направилась прямо к воротам. Теперь я знала точно: сегодня определённо нужно выйти наружу, за пределы двора.
Странно, что я никогда раньше не обращала внимания на то, как тщательно закрывался наш дом на ночь: кто-то закрыл ворота на засов и даже продел в ручку прогнутую уже металлическую балку, подпиравшую и блокирующую дверь. Что помогло бесшумно её вынуть – не знаю, но я почти без всяких усилий вышла к небольшому преддверию, закрытой от дороги посадкой из шиповника и многолетних берёз. Стояла полная тишина: не было ни машин, ни людей, и единственной, кто собирался всё это нарушить, была я. Меня было бы хорошо видно из нашего дома, вздумай кто-то выглянуть посреди ночи в окно. В округе был неслабо слышен хруст кустиков цикория и сухих берёзовых веток, и приходилось очень мягко, осторожно передвигаться в своих шлёпках, продумывая, в какую сторону лучше идти и куда вообще ставить ногу.
Однако все эти трудности были преодолены, и я наконец увидела нашу улицу такой, какой хотела её видеть все эти годы. Она вновь казалась мне безмятежной, какой бывала в нашем детстве. Вот здесь мы играли в московские прятки, а там, под деревом, устраивали хижины для домовых. Далеко внизу, у дороги, ведущей в город, стояли дома наших подруг и друзей, с которыми мы часто играли в карты допоздна, пили смородиновый чай и поджигали осиные ульи у реки. Сейчас в воздухе сильно пахло её гниловатой пресностью, как весной, и на миг показалось даже, что вдруг потянуло лёгким ароматом липового цвета у её берегов. Я наслаждалась, как нашаливший ребёнок, но всё это перечёркивал страх оказаться застигнутой. Прямо напротив в бабушкином доме всё ещё горел свет, и я, помня, как всегда безошибочно она называла время прихода моей сестры после дискотек, опасливо скрывалась за редеющей черёмухой. Пришлось развернуться и направиться к дому. Я пошла тем путём, каким обычно ездила на велосипеде – через большой пространный коридор из берёзовой зелени, еще сильнее, чем днём, наполненной свежим прозрачным воздухом.

А вот на этом месте должна была быть выдуманная история. Но что поделаешь - моё воображение оскудело, и сама я стала раздражительной и злой, как чёрт. Кто знает, может быть, я встретилась бы с каким-то очень дорогим и знакомым мне человеком, увидела бы животное, НЛО или труп, но я пошла домой и села в беседку, побрызгавшись изрядным количеством средства от комаров. И когда под досками заскреблись крысы и умолкли сверчки (кстати, почему они в определённый момент умолкают?), я встала и направилась домой. Скрепя сердце. Завтра будет душно, скучно и тоскливо.

18:28 

Мне дико стыдно за предыдущую запись)

00:19 

Мне так больно, что у меня больше не выходит писать. Я давно перестала верить во вдохновение и жилку таланта, но если они не достаются трудом, так чем же? Когда пытаешься запечатлеть действительность в словах по двести раз на дню и не можешь выдавить ничего толкового, кроме пары закорючек, так и не ставшими хотя бы парой строк, не остается ничего другого, кроме как снова поверить в муз и пегасиков.

21:05 

Как я и говорила, желание вернуться к дневнику придёт тогда, когда появится какое-либо важное дело. В понедельник у меня последний экзамен, и мне жизненно важно тоже сдать его на 5. И вот эти тихие голубоватые вечера я просиживаю в своей комнате, с которой мне скоро придется попрощаться. Здесь царит порядок, мягко бьётся музыка из Life is strange, на столе горит свеча, лежат исписанные бумаги, стоит толстый календарь с прерафаэлитами. И я сижу готовлюсь к теории первого иностранного. Изредка подношу тетрадь к лицу и вдыхаю запах свежих блочных листов и чернил. В соседнем доме из окна мне кто-то машет рукой - я хмуро улыбаюсь в ответ, шмыгая носом.
Мне пакостит аллергия в последние дни. Я опухла, чихаю, тру глаза и много-много сплю. И пью кисель с печеньем.

20:20 

то должен был быть последний великолепный вечер, окруженный табачным дымом, живым джазом и слегка пьяным летним угаром. потом - пара экзаменов, и домой, к семье, к порядочной жизни образцовой дочери, сестры, внучки и старой-доброй одноклассницы, которая всегда давала списывать в школе. в итоге вышел один из самых скучных вечеров в моей жизни.
позавчера мы пошли в бар "Соль", который очень и очень мне нравится. по четвергам там проводят вечера настоящего живого джаза, и это единственное место, в котором он мне действительно показался живым. в этот раз я решила взять с собой подругу Г., с которой мы также вместе живем через стенку. с самого начала получилось так, что она стала действовать мне на нервы (прости, дорогая, если тебе каким-то образом доведется это читать. ты все-таки скрасила тот вечер, несмотря ни на что). мы ждали еще пару друзей-англичан, которые уезжали уже в это воскресенье, однако они бессовестно опаздывали.
"Как думаешь, насколько они еще опоздают?", "Эх, если бы мы их не ждали, можно было бы принять за свой столик вооон тех парней", "Как так можно? Договаривались же на десять!". и сколько бы я ни говорила, что мы пришли сюда повеселиться, а не проводить время с ними, её никак не оставляла мысль о том, что они опаздывают. слушай музыку, пей, говори со мной, но не ной, пожалуйста!
мы решились купить себе выпить. обычно я пью виски с колой, когда меня ждет долгий и, возможно, скучный вечер, поэтому я взяла нам два стакана. печально вздыхаю на подругино "Я много не буду" и почти залпом пью горько-сладкий коктейль.
пришли друзья. вечер вылился в пустой разговор и два стакана хмельного пива. появилась еще пара знакомых, которые уже успели меня забыть. спасибо Э., что я не заскучала до смерти.
потные мужики, норовящие склеить меня, тоскующую. выпрошенная сигаретка на входе в бар. чье-то там нытье о комендантском часе в общежитии...

20:44 

знаете, что такое счастье? это и насыщенность, и скука одновременно. но как бы там ни было, писать во время счастья решительно не о чем.

23:52 

Вот смотрю я на себя улыбающуюся на фотографии и думаю: а ведь это совсем не похоже на меня настоящую, хоть фото и было сделано минут 5 назад. Это больше подходит для меня из будущего, той, какой себя представляю через какое-то время. Свежая, розовенькая, с блестящими карими глазами и ровным блеском волос. Кажется, будто мне всё удаётся, всё выходит легко и плавно, будто есть уже семья и близкие рядом, словно у меня состоявшаяся личная жизнь и хоть какая карьера, позволяющая немного подкреплять собственное самомнение.
Действительно, какая я буду лет через 5-6? Уеду ли я, как мечтаю, или это так и останется обычной среднестатистической надеждой любого 19-летнего юнца, недовольного всем на свете, а первым делом - местом, в котором он живёт? Выйдет ли-таки из меня что-то толковое?

21:10 

ну посмотрите только, во что я превратилась. до писательства нет абсолютно никакой охоты. я сижу тут в полной темноте и досасываю последний фруктовый чупа-чупс. в зелёной толстовке, старых штанах и мешковатой футболке с микки-маусом. благо, что комната в порядке. за мной куча долгов, я потолстела и зацвела прыщами, читаю фантастику и играю в компьютерные игры. только за два дня я умудрилась съесть три плитки молочного шоколада и, как ни странно, чувствую себя хорошо.
а ведь хочется чего-то. и это "что-то" не просто кукурузки, которые я попросила купить

15:00 

Von wem träumst du gerade?
Ich träume von dir.

Ich träume mir ein Land, da wachsen tausend Bäume, da gibt es Blumen, Wiese, Sand und keine engen Räume.

23:36 

Ну вот, всё неизбежно пришло к тому, к чему должно было прийти, - в моей жизни творится беспросветный бардак. Точнее, я чувствую, что из него есть выход, он достигается легко, но что надо сделать для того, чтобы выпутаться?
Я чувствую сильную усталость, но не как что-то острое и переходящее, но хроническое и постоянное. Словно всё это копилось, и теперь мне нужно долгое, долгое время, чтобы скинуть с себя утомление.
Мне не просто хочется отдохнуть, я хочу привести всё в стройный и лаконичный порядок. Кажется, что я немного утратила гибкость ума и силу воображения, а вместе с ними ушло и чувство времени, и любовь к прекрасному, и желание двигаться вперед. Не хочется этого говорить, но придётся взять себя в руки! Середина апреля, пора положить конец хандре и кутежу. Хотя кто осмелится назвать меня кутёжницей? Два раза в неделю хожу в немецкий клуб, играю в игры, ем что попало и отвожу немалое количество часов на болтовню с дражайшим Йо. Завтра, кстати, иду на тотальный диктант, хоть и лень, лень. Надеюсь, я получу с этого немного удовольствия, потому что сейчас я очень боюсь. Страшно упасть в своих глазах!
Вспоминаю уроки русского и литературы, сильно скучаю. 40 минут каждый день, куча домашнего задания, контрольные работы, реально бросавшие вызов. Вот бы и сейчас у меня был хороший наставник. Сложно продвигаться одной.

20:55 

I've just lost the whole day preparing to write something really good and speciall, but instead i was eating, wathcing videos and chatting a lot via Skype. What's going on? I even forgot about my diary.
+4 eaten bars of chocolate.
+2 cheeseburgers and +1 fish roll.
+8 hours of Skype talking.
+2 finished computer games.
0 poems. 0 stories.
+3 cigarettes.
+2 ruined dates.
That's what called self-destruction, my dear friends. But the thing is: I've never been THAT happy before.

22:08 

Холодно

Мне хочется кричащих цветов. Невыносимой боли, высасывающей всё, всё живое на свете, либо дикого экстаза в пьяно-безумном угаре. Мне так осточертели мои бесплодные поиски, сухие, почти бесцветные слова, мои простые предложения, простые узоры, мягкие линии. Кажется, что моё тело стало как никогда восприимчивым ко всем эмоциям и ощущениям, которые мне может предложить мир, но как назло я нахожусь в самом его пустом обиталище без возможности осязать и чувствовать. Я так жажду прикосновений и запахов, новых вкусов, жажды, горечи, я хочу оказаться в самом ядре мира и вселенной, мне надоело ходить вокруг да около. Я не хочу больше брать понемногу и довольствоваться этим какое-то неопределённое время, смакуя и рассасывая, я хочу всего и сразу. Такая больная неудовлетворённость давно меня не мучила.

03:09 

Mein Herz ist weg

Вечерний кофе, вафли с суфле, карамельные конфеты, поэзия и песенки France Gall до утра. Ну да, а еще улыбашки с Й.

15:26 

Суббота, моя суббота

Вот оно, утро итоговой субботы: по всей комнате валяются билеты с кино, обрывки писем, клочки с заметками и стихотворениями, чеки из кафешек и баров; в раковине - груда невымытой посуды, в мусорке - коробки из-под пиццы, китайской еды, а также пустые бутылки вина и пива. На календаре стоит всё еще 16 марта, а кошелёк пуст, пуст, пуст! Тут и выгоревшие свечи, дотлевшие палочки благовоний, на полу - подушки, на которых сидели во время долгих разговоров. Постель не застелена уже дня три, где-то в углу лежат скомканные платья. На лице нет и следа былой свежести, но нет и вселенской, тягучей грусти.
Этими ночами я не спала. Говорила с Йоханнесом по скайпу, который вчера позвонил аж на остановке, болтала с соседкой и по совместительству моей близкой подругой. Принимала гостей, с которыми познакомилась не так уж и давно: это британцы Марк, Эльфрида и Маркус, немка Ханна, австриец Франц, с ними мы без умолку тараторили на английском, немецком и немного на русском. Напоили их клюквенной водкой, поиграли в "Кто я такой", покурили импортные канадские сигареты. Кстати, вполне возможно, что я поеду учиться по обмену в Австрию, только для этого мне надо сдать DAF осенью. Так что удачи мне.
Я уже не понимаю, на каком языке сейчас думаю и на каком говорю, и это перевернуло для меня весь мир вокруг. Вчера Г. нарисовала мне хной ладонь будды на руке, и теперь я верю, что это принесёт мне ещё больше счастья и удачи. Я стала ужасно суеверной и мнительной! Слишком многому верю в последнее время, во всём вижу знаки и предопределение. Может, это хорошо? Я не полностью, но всё же в большей степени отдалась своей интуиции и предчувствиям. Может, мне так и можно поступать, но всё же страшно доверяться только ощущениям.
Я теперь живу одна, у меня своя собственная комната, а через стенку - Г., у нас своя кухня и свой душ. Такое ощущение, что я была создана для этого места с самого своего рождения, потому что она так мягко, так сладко меня приняла! Она небольшая, но зато тут пахнет только мной, и вообще вся она такая тёплая и свежая одновременно, готова терпеть все мои выходки и привычки, а даже принимать в них участие. Жутко её люблю.
Это неделя латиноамериканской музыки, сбывающихся мечт, немецкого языка и итальянской кухни! Вчера были спагетти с крутой обжаркой из курицы и томатной пасты, а сегодня буду готовить лазанью. Так что я пошла в магазин за макаронными листами и пармезаном. Мяу!

Преимущество бережливости

главная