Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Надеюсь, ведение дневника не будет пыткой и у меня найдется свой читатель. Еще постараюсь не играть на публику; буду вести себя здесь так, будто я одна. Я буду давать лишь те воспоминания, поделиться которыми мне бы хотелось.
Еще я хочу, чтобы всё, что здесь писалось, было искренно - для этого я и завожу дневник. Это признания самой себе, это принятие и развитие.
Не судите меня строго; вы меня полюбите.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:05 

Наконец-то меня посетило какое-то подобие озарения. Я писала ***, но никак не могла его начать, потому что меня то и дело отвлекала домашняя обстановка. Здешний уют больше не кажется мне желанным. Мне хочется домой, в Казань, чтобы вариться в своих мыслях и воспоминаниях.
Мир сомнений нахлынул на меня через час после отъезда В. Мне было так хорошо с ним, а без него - худо. Настолько, что мне казалось, будто из меня высосали что-то действительно важное... это счастье, которое он мне дарил, нуждалось в постоянной поддержке. Теперь же её подрывают и родители, абсолютно исключающие всякую возможность продолжения наших отношений. Как им объяснить, что я хочу остановиться на нем? То, каким я его увидела, мне не хочется даже обдумывать. Я уже знала, что он нежен, чуток, восприимчив и внимателен, но я не ожидала, что он чувствует меня настолько хорошо. Я так не хочу, чтобы во мне говорила только влюблённость или, не дай бог, самоубеждение, поэтому скажу: дайте нам немного удачи и времени. Эти ощущения обволакивают меня, как тёплый рис, но почему всё это так шатко?
Я обожаю, как светятся его ресницы на солнце. Я обожаю целовать его сразу после пробуждения, после умывания, на улице, после еды. Я обожаю вспоминать о наших завтраках и о том, как ласково он шептал мне "Сладких снов" на ночь. Я тайно надеваю его футболку и купаюсь в мыслях о том, как он гладил меня под ней.
Я хочу, чтобы у нас было будущее. Я хочу, чтобы те три дня и три ночи, проведенные с ним вместе, стали чем-то большим. И я не хочу этого желать - я просто хочу, чтобы это было.

23:57 

Мне нельзя забрасывать воспоминания "на потом", иначе они черствеют и делаются настолько неудобоваримыми, что их тошно не то что перечитывать, но и вообще писать. Это еще усугубляется тем, что комната, в которой я сейчас нахожусь, наполнена ненужными мне звуками, запахами и цветом: через открытое окно ко мне льётся чей-то истерический смех, а через дверь - гул беседы на кухне. Я пахну кокосом, а воздух, всё им же наполненный, танцует в искрящемся тепле новогодних гирлянд, и всё это ужасно не подходит ни моему настроению, ни тону письма, который я хочу задать. Я не говорю, что мне надоел уют, по которому я, как-никак, скучала в той своей квартире, но его недостаточно для плодотворной творческой деятельности или хотя бы для более-менее внятного самоанализа. Им я не занималась вот уже недели две.

Вместо того чтобы писать о событиях последних недель, я вдруг начала копаться в своей манере письма. Я, наверное, слишком от него отвыкла, потому что теперь я то и дело задумываюсь о подходящем слове, о более выгодной грамматической и синтаксической конструкции, чтобы текст не казался сухим и механическим. В "Тропике рака" Генри Миллер пишет так, словно и сам мозг его соткан из миллиарда тех лоскутков тонкой извращённой фантазии, которыми наполнено каждое его высказывание. У меня же это оскудевшая мель, не дающая теперь зачерпнуть и капли чего-то захватывающего. Я чувствую рамки в своей голове. "Потоку сознания" не суждено излиться за их пределы, потому что моя память иссохла, вдохновение обленилось и перестало по ночам откидывать одеяло, требуя присоединиться к торжеству воображения, - оно просто ложится рядом и сладко засыпает, чтобы потом вместе со мной задохнуться в очередном тревожном кошмаре о складе и дражайшем В. Я нащупываю этот каркас застывших мыслей внутри мозга, и как бы я ни разминала его, глинистым плещущим берегом он не становится.

"Я люблю все, что течет", -- сказал великий слепой Мильтон нашего времени. Я думал о нем сегодня утром, когда проснулся с громким радостным воплем; я думал о его реках и деревьях, и обо всем том ночном мире, который он исследовал. Да, сказал я себе, я тоже люблю все, что течет: реки, сточную канаву, лаву, сперму, кровь, желчь, слова, фраз. Я люблю воды, льющиеся из плодного пузыря. Я люблю почки с их камнями, песком и прочими удовольствиями; люблю обжигающую струю мочи и бесконечно текущий триппер; люблю слова, выкрикнутые в истерике, и фразы, которые текут, точно дизентерия, и отражают все больные образы души; я люблю великие реки, такие, как Амазонка и Ориноко, по которым безумцы вроде Мораважина плывут сквозь мечту и легенду в открытой лодке и тонут в слепом устье. Я люблю все, что течет, -- даже менструальную кровь, вымывающую бесплодное семя. Я люблю рукописи, которые текут, независимо от их содержания -- священного, эзотерического, извращенного, многообразного или одностороннего. Я люблю все, что течет, все, что заключает в себе время и преображение, что возвращает нас к началу, которое никогда не кончается: неистовство пророков, непристойность, в которой торжествует экстаз, мудрость фанатика, священника с его резиновой литанией, похабные слова шлюхи, плевок, который уносит сточная вода, материнское молоко и горький мед матки -- все, что течет, тает, растворяется или растворяет; я люблю весь этот гной и грязь, текущие, очищающиеся и забывающие свою природу на этом длинном пути к смерти и разложению. Мое желание плыть беспредельно -- плыть и плыть, соединившись со временем, смешав великий образ потустороннего с сегодняшним днем. Дурацкое, самоубийственное желание, остановленное запором слов и параличом мысли".

Мне нужен Миллер. Мне нужно больше Миллера. Он - глоток свежего воздуха, впихнутый в мои лёгкие, он - то ли мутная, то ли свежая вода с помесью, способная вернуть мне живость и влагу разума. Скорее всего, Ремарк, выжидающий своего часа на полке, подождёт ещё со своей "Триумфальной аркой", пока я буду дальше упиваться миллеровскими "Тропиком Козерога" и "Чёрной весной".

17:28 

Новый год

Лёгкий сквозняк гоняет воздух из комнаты в комнату, и острый, люминесцентный свет гирлянд по всему дому рассеивается в этой лёгкой морозной дымке. Снова пахнет шоколадом и жареным гусём, и я наконец сижу на своей кровати, окружённая уютом и тёплыми мыслями. Я не люблю предновогоднюю суматоху и людей, снующих туда-сюда с намерением сделать всё как можно быстрее, веселее, продуктивнее; это не похоже на то, что я обычно пишу, не похоже на настроение, о котором я люблю говорить. Но так хочется остановиться перед Новым годом и подумать: почему я не хочу, чтобы он уходил? Пока в голове царит приятная пустота, я начну:
Что было в этом году?
1) Я не помню деталей, я только знаю, что научилась принимать себя полностью, без остатка, такой, какая я есть. Это помогло мне раскрыться впервые как женщине, и в этом я вижу главное свое достижение. Я наконец познала пределы (или беспредельность) своей женственности, своей сексуальности, независимости, чувствительности, восприимчивости, устойчивости, и у меня наконец получилось подстроить окружающую действительность под свои ощущения. Я почти в совершенстве научилась гармонировать между внутренним и внешним миром, до настоящего момента находящихся в больном, почти неразрешимом противоречии, конфликте. То, что было у меня в душе, в мыслях, я стала вводить в "публичную" себя, тем самым открываясь людям своей настоящей стороной. Это позволило мне сделать кое-какой вывод о себе: во мне грандиозно сочетаются праздность и невероятная потребность в самовыражении.
2) Грубость и эпатажность не всегда говорят о внутреннем раздражении или о комплексе неполноценности. Такие люди зачастую просто не боятся открыто, без торга предлагать себя миру.
3) Я стала ценить людей, окружающих меня, начав видеть в них что-то наподобие подарка, посланного мне для какого-то опыта. Я перестала их бояться, и тем самым они потеряли всякую для меня ценность.
4) В этом мире действительно важна красота. Но только та, которую можно чувствовать и осязать своей душой - это природа, искусство, это детали, это естественная мягкость женщины, это лица, это воображение. Всё остальное - фальшь, ненавидеть которую глупо. Она существует, но плохо она делает лишь тем, кто ею довольствуется.
5) Нельзя отказывать себе в том, что ты любишь. Этот мир всегда будет в дисбалансе, поэтому то, что для кого-то является грехом, может безнаказанно стать благодатью для тебя.
6) Никуда не торопись, ничего не бойся, люби, ешь, что хочешь, убегай, отворачивайся, говори всё в лицо, не скрывай о себе ничего, только не останавливайся! А еще нет ничего важнее чувств, пусть даже отрицательных. Заполняй ими всё вокруг, когда кажется, что жизнь стала пресной.
7) Легче не будет никогда!

Но мне всё ещё не хватает порядка в мыслях, а еще - покоя и степенности. Да и зачем? Придёт тогда, когда придёт время.

20:13 

Я люблю свои плечи, люблю свои волосы, свою кожу, я знаю, как я пахну и как блестят или тускнеют мои глаза. Я даже могу спроектировать свой голос из ушных раковин во внешний мир и определить, как он звучит на самом деле. Я хорошо знаю себя, а значит, сильно люблю, поэтому я не хочу делиться этим ни с кем другим. Подарить - возможно, но не отдать полностью.

16:34 

Лучше всего пишется в сессию, когда перед тобой гора невыполненных заданий, старых долгов и конспектов. Они снова пропали где-то в дальнем углу комнаты, пока я ездила на работу, писала на салфетках и бумажных клочках, зависала в гостях и болтала в скайпе.
Эти два дня я провела у Лизы. У маленькой, излишне женственной девочке с кругленьким животиком, мягкими ягодицами и свежим, беленьким лицом, на котором весело плещутся два огромных синих глаза. Она живет с парнем в большой однокомнатной квартире, где у каждой вещи есть своё законное место и свой ящичек, купленный в икее, и где даже баночки в холодильнике аккуратно закатаны и запечатаны маленькими этикетами с названиями варений или солений. У них есть отдельное место для хранения мелочи, отдельное - для чая, другое - для моющих средств, а на какой-то полочке у туалета важно покоятся рулоны туалетной бумаги и запасы прокладок с тампонами.
Я была у нее уже не в первый раз, но почему-то раз войдя в её чистенькую прихожую, я мгновенно почувствовала себя инородным телом в стройном, здоровом организме. В лёгком морозном облачке табачного дыма, я стояла перед огромным зеркалом у двери и не знала, куда девать мокрую от снега обувь. Ждала, пока она решит, куда девать мою дубленку, постоянно морщась от дымка, который я ненароком занесла к ней домой.
В первый вечер мы заказали килограмм огромных роллов. Сочных, свежих, по-настоящему вкусных роллов, которые мы потом доедали на протяжении всего следующего дня. Пересматривали "Джули и Джулию", пили яблочный сидр, а потом зажгли свечи и наконец вдоволь наговорились. Следующий день был безрадостный - нам, оказалось, поставили неявку по физкультуре, а договориться мы не успели. Поэтому мы решили хоть чуточку порадовать себя, купив себе классное нижнее белье и духи.
А вечером снова есть - мы решили взять китайскую лапшу в коробочках. Ту самую с копченой курицей, овощами, кисло-сладким соусом и ананасами. В дело пошло шампанское, которое по идее должно было стать "подарочком" для физрука. Мандарины, конфеты и виноград. А потом дефиле в нижнем белье и имбирный чай с тирамису.

Я ужасно вымотана. Мне надоело принимать гостей и быть гостьей самой. Мне надоело есть и делать уроки, я тоскую в ожидании В. из другого города; осточертело хотеть что-то написать, а потом мучиться от недостатка идей и слов. Говорят, что неудовлетворенность - это двигатель творчества, но у меня от нее уже болит голова.

01:58 

Я уже призналась ему в любви. Я уже сказала, что не могу без него и что он для меня дороже всего на свете. Ложь? Нет. Я ненавижу копаться в себе и анализировать, я ненавижу притягивать все за уши, но голова говорит мне нет, хотя всё моё существо тянется к нему. К высокому, светленькому, странноватому парню 22-х лет, живущему за 600 км от меня. Возможно, у меня извращённые представления о любви, об отношениях, о будущем, но я хочу, чтобы это всё было связано с ним. То, как он говорит, то, о чём он говорит, каким голосом, с каким взглядом - всё это действует на меня гипнотически. Я вообще не хочу задумываться о том, что будет дальше и как это повлияет на меня. И я не хочу любить его. Но люблю.

23:03 

Поистине нелепо сейчас то, что я думаю. Я проспала учёбу и с ломотой в ногах осталась лежать дома. Каким-то образом в скайпе спустя вот уже 5 месяцев высветилась старая переписка с Йоханнесом, и я намеренно изводила себя болью, вновь перечитывая всё, что писал мне когда-то давно пропавший друг: его милые пожелания спокойной ночи, музыка, рассказы и истории. Спустя час я просто закрыла ноутбук и пролежала минут 15 на кровати, думая, что пора бы его отпустить. Кто он мне? Всего лишь незнакомец, живущий в тысячах километрах от меня, говорящий на нелюбящем меня языке. И я отпустила. Мне было просто некогда до истязаний и надежды. У меня учёба, новая работа и мысли о том, что бы прикупить себе в субботу. Облегчённая, свежая, я отправилась готовить рыбу с рисом и овощами.

Вечером вспыхивает экран телефона. Не отрываясь от сериала, краем глаза читаю пришедшее сообщение.
"Ich hoffe, dass es dir gut geht".

03:14 

Выходит, что это и есть конец? В 23.00 я приехала с работы, измученная, голодная, полностью в пыли, с краснющими глазами, в дырявых джинсах. Кажется, за эти дни я себе всю душу выревела. Впереди 4 дня выходных, в шкафу стоит коробка с имбирным печеньем, а в корзинке с фруктами на микроволновке - сочная хурма. Мороз наконец-то ослабел, и на нашу улицу вдруг опустился мягкий холодок, опушившийся наконец хлопьями снега. Дома меня ждут 5 последних серий "Аббатства Даунтон", а пока я жадно затягиваюсь первой за этот месяц сигаретой.

08:21 

Такое чувство, будто я всё ещё живу в том моменте, когда я стояла на вокзале, еще не до конца осознав, что поездка отменилась. Я думала: "А вдруг это шутка? Я ведь готовилась к этому, я так этого ждала!", и просто незрячими от потрясения глазами смотрела, как отъезжает МОЙ поезд без меня.

На собеседовании выбрали других девочек. Моя четвёртая попытка уехать провалилась. Не то чтобы я была жутко растроена, но когда я получила письмо на почту, мой левый глаз отчего-то налился кровью, и теперь он предательски алеет на осунувшемся лице. Сегодня тест по теории перевода, а я совсем не готова. Вчера до ночи давилась пылью на складе, раскладывая пришедшие детские вещи, и чувствовала себя в какой-то степени полегчавшей. Я хочу остаться дома вечером, поесть чего-нибудь горячего и почитать бунинский "Одесский дневник". Надеюсь, что всё будет хорошо.

23:45 

Фантазия

Меня всегда интересовала проблема индивидуальности, и когда в своё время я узнала, что это достаточно актуальная и популярная тема, я перестала чувствовать себя особенной. Но вопрос не стал для меня менее увлекательным. Как можно спокойно жить, не зная, стоит ли прогибаться под требования этого мира, или же всё-таки ты можешь прислушаться к своему внутреннему голосу (если он, конечно, существует) и плыть по течению, лишь в кульминационные моменты решая, в какую сторону повернуть, к какому берегу причалить?

В 20 лет я была еще абсолютным ребёнком и только-только начинала познавать жизнь. Мне до сих пор стыдно за это. Я знала, что тогда были нужны люди энергичные, жизнерадостные и любознательные, но все эти качества противили моей природе.

Я любила читать, но читала я немного. Это не оправдание, но казалось, будто времени действительно не хватало - хотя многим моим подругам удавалось и учиться, и зарабатывать себе на жизнь, и предаваться самообразованию.

Искусство не терпит увлечения чем-то другим; это ревнивое и требовательное существо, но стань его любимцем и рабом - и оно будет снисходительнее.

Когда мне всё надоедает, я иду писать. У меня никогда не складывалось повествование, поэтому я вела дневник и заполняла блокноты целой кучей заметок. В тот октябрьский вечер, когда мне стукнуло 30, я купила огромный карамельный торт и бутылку вина, и стала разбирать накопившиеся записи. Я всегда любила собирать паззлы и мозаики, поэтому составить внятную историю из мелких бумажек-миниатюр не составило мне особого труда. Вот так мне, незаурядному переводчику, удалось совершенно незаслуженно сделать себе имя.

Когда-то я прочитала в одном из интервью с Мариной Разбежкиной, что на неё "напал жор на дневники, письма и нон-фикшн". Тогда мне стало спокойнее оттого, что это не возбраняется, а более того - в этом есть определённый плюс: "они объясняют про жизнь больше, чем их художественные собратья". До сих пор не могу избавиться от привычки копаться в чужих душах.

В детстве я часто смотрела "Умников и умниц", когда случайно пропускала шедшие перед ними диснеевские мультфильмы. Тогда я мечтала стать вундеркиндом, чтобы успеть за свою жизнь сделать всё, чтобы считать себя достойным человеком, и немножко больше, чтобы достойной меня считала мама.

Одним из главных разочарований жизни стал тот факт, что художественную литературу не относят к лингвистической теории перевода, которому я училась уже 3 год. Тогда подруга сказала мне, что в переводе я заскучаю. Так и случилось, но потом меня спасла филология, к которой меня тянуло всю жизнь.

Куда удобнее реализовываться в какой-то одной области. Быть универсальным человеком невероятно скучно, сложно и непродуктивно. Исключение - мой отец.

Мама всегда говорила, что я слышу, как жуют и чавкают люди потому, что я раздражительна. Но то ли по привычке, то ли это просто по природе действовало на меня ужасно, я ненавидела чавканье даже в то время, когда целый месяц ходила безвольным овощем под действием настойки пустырника.

Я очень поздно поняла, что совсем необязательно кричать, чтобы быть услышанным.

Тщеславие - вот чем я болею. Я всегда замечала, что пишу и произношу слишком много "я", но никуда не могла от этого деться, хотя знала, что самолюбие - это не про меня. Просто до определённого момента мне в первую очередь хотелось разобраться в самой себе, так как я знала, что именно самоидентификация и чёткое мировоззрение в большей степени влияет на ход жизни. И да, я любила когда меня хвалили - к этому меня приучила мама. Знать, что меня читают, слушают или даже положительно обо мне отзываются, - высшая для меня награда. Писала ли я ради славы - нет. Не знаю.

Мне нравится чрезмерность, но это не касается того, что я люблю по-настоящему. Я прожорлива, криклива, я не могу пить в меру и покупаю слишком много красивых вещей. Но один хороший фильм я могу смотреть на протяжении целого месяца; заниматься любовью по 2 часа, но раз в две недели; выкуривать одну сигарету раз в 10 дней; и медленно, долго, осмысленно писать.

Я с детства знала, что рано или поздно меня будут интервьюировать.

11:15 

Когда-нибудь я стану зрелой, степенной женщиной, рассудительной и спокойной настолько, чтобы сидеть перед кем-нибудь в кресле в совершенно расслабленной позе и рассказывать, что в юности я любила Хаяо Миядзаки и сходила с ума по Чету Бейкеру. Что однажды утром я сидела в предвкушении собеседования и страшно, страшно боялась за свою судьбу. На вопрос, что бы я сделала, если бы смогла поговорить с собой 20-тилетней, я бы ответила со снисходительной улыбкой: "Я бы сказала, что в этом мире нет абсолютно ничего страшного".

15:56 

Дорогой дневник! Я чувствую себя на пороге чего-то нового. Уже очень хорошо мне известного, но еще не увиденного.

В понедельник - собеседование. Единственное, что стоит теперь между мной и Германией. Я знаю, это всего лишь пустяк - мечтать об учебе за границей, но для меня эта мечта была более чем несбыточной. Я слишком долго ждала кульминации, и, Господи, пусть она случится на следующей неделе. Я пытаюсь сдержать волнение, но внутри будто кто-то по струнке набирает щемящую мелодию, которая играет во мне каждый раз, когда я знаю, что скоро моя жизнь круто поменяется. Каким бы ни был исход, мне всё равно будет грустно. Вопрос будет только в том, будет ли эта грусть светлой?

19:55 

Германия и немецкий - о наболевшем

Моя странная, такая измученная любовь - Германия. Я полюбила её не по своей воле, а по чистой случайности, и за это мне часто бывает стыдно. Как же так - не по своей воле?
Всё началось с немецкого языка, который я выбрала в университете в качестве первого иностранного. Мне сказали, что в этом году ведется набор в группу, где больше будет немецкого (около 6 часов в неделю, не считая профильных предметов на немецком), чем английского, который я уже учила на протяжении 11 лет чуть ли не каждый день. Таким образом к концу 4 курса я должна была освоить в совершенстве два языка - английский и немецкий. Поэтому последний я выбрала чисто из прагматических соображений.
Неказистый, изломанный, грубый и неотёсанный - таким он кажется многим людям, и таким он казался мне, когда я только-только начинала его учить. Я стеснялась картавить, произнося "R" в начале слова, производить так называемый твердый приступ при первом гласном, выдыхать мягкую h в начале и ch, g - на конце. Я смущалась, когда выпячивала губы при ü, растягивая их при ä, и выпячивая при ö. От нас многого требовали уже с самых первых занятий, и мне очень трудно давалась сама система языка. Она не приживалась у меня в голове с уже известными языковыми схемами и системами, переваривалась очень долго и доводила меня до исступления. Когда нужно было говорить и импровизировать, я не могла выдавить из себя ни слова, и мне было страшно не по себе. Иностранный немецкий долго оставался для меня чужим.
Но шло время, проходила фонетика и лингвострановедение Германии, теоретическая грамматика и межкультурная коммуникация. На определённом этапе я почувствовала, что уже могу ориентироваться в языке на интуитивном уровне, словно прощупывать его изнутри, как в тесном теле съевшего меня животного, и понимать, как он работает. Он больше не был тем, что я не хотела принимать, он всё еще оставался для меня незнакомцем, но таким, с кем я непременно хотела бы подружиться. Постепенно, словно флиртуя, немецкий завоёвывал меня - уже не грубостью - а бархатностью.
Укреплялись азы в грамматике, исправлялось произношение, страна становилась для меня чуть ближе с каждым уроком, с каждым просмотренным фильмом, прочитанной книгой или статьей. Сама того не замечая, я стала интересоваться Германией (а потом еще и Австрией, Швейцарией), пока не поняла - я всё-таки влюбилась в такого странного моего врага.
До меня это дошло это уже окончательно, когда я встретилась с ним - с Йоханнесом. Тем самым, с кем мы днями и ночами висели в скайпе и без умолку болтали обо всём на свете. На немецком. Когда после одного-двух звонков я осознала, насколько же приятно, что я ПОНИМАЮ его и что он ПОНИМАЕТ меня, я твёрдо решила стать в языке еще лучше. Он пропал через три месяца, с тех пор прошло уже полгода. Я уже нашла себе новых собеседников, но настолько понимающего, идеального существа я больше никогда не встречу.
Я писала когда-то, что мне предстоит экзамен на определение уровня. Сдала я его блестяще - для меня - на В2. За два года дойти до предпорогового продвинутого уровня - это чудо, настоящее волшебство, возможное только благодаря искреннему чувству.

Однако Германия всё ещё не подпускает меня к себе. Пропадают иностранные друзья, учить язык становится сложнее, но самое главное - сама страна становится дальше. Мои попытки уехать по обмену обрывались на самых несправедливых случаях. Сначала я просто не прошла, вторую программу отложили, а на других убрали предоставление стипендии. Но я не сдаюсь, я не сдамся, как бы пафосно это ни звучало. Я хочу в Германию - и не года через два, а сейчас - и я поеду туда. В следующем году - обязательно. Потому что я хочу оказаться не просто в других для себя условиях, а в условиях, которые уже стали меня родными и по которым я успела соскучиться, ни разу не увидев.

01:02 

Ухожу, так ничего и не написав. Я хочу одиночества.

02:41 

Иногда стоит взять паузу и задуматься

Да, конечно, потом я буду это перечитывать и думать: на кой чёрт ты пишешь сейчас эту ерунду, когда на носу у тебя семинар по теории перевода, а Сдобников лежит и всё ждёт, когда же ты прочтёшь о проблемах переводимости. Я просто запыхалась в этой беготне то по поводу учёбы, то по поводу программы обмена, еще насчет кое-каких документов и всё никак не могу спокойно сесть и отдышаться.
Вроде бы всё получается так, как нужно, но всё же меня мучает мысль, что что-то не так. То ли работаю недостаточно продуктивно, то ли жертвую чем-то важным ради мелких забот, то ли просто смотрю не туда... Я уже устала признаваться самой себе в слабохарактерности и вечной усталости (стоит, однако, отдать мне должное за то, что я еще никому не надоела своим нытьём). Мне очень не хватает степенности.
Я никогда не думала, что взрослая жизнь должна быть настолько оборванной. К 20 годам она становится доведённой до какого-то автоматизма, но совершаемого еще с неутраченным юношеским рвением. Разве так и должно быть? Знаю, должно быть, я не первая на это жалуюсь, но эта спешка, эти неумолкающие в голове слова: "Давай, ты можешь еще, ну же", "Когда еще, если не сейчас?", "Не сделаешь сейчас - пожалеешь" сводят меня с ума, и я уже замечаю, что я точь-в-точь как бабушка в раздумьях тру переносицу, когда меня спрашивают, сколько сейчас времени или что я ела на завтрак. Хочется делать всё с ещё большей сознательностью и спокойствием, взвешивая и тщательно исследуя.

Странный у меня всё-таки дневник. Не дневник какой-то, а собрание с самоанализом, сопряжённого с попытками реализоваться в сочинительстве. "Не сочинительстве, а писательстве...". Почитала на днях "Воспоминания" Тэффи - и удивилась, с какой живостью, интересом она пишет о людях, случающихся с ней. Я вообще в целом хочу так же увлекательно писать обо всём вокруг, добиваясь описательной точности - не с самой реальностью, а с тем, как она чувствуется и видится мне в определённый момент времени. Хочу писать о прочитанных книгах, интереснейших диалогах, о внешности, наблюдениях, взглядах на жизнь; недавно я поняла, что люблю писать о себе, и теперь мне никак не удаётся избавиться от стыда за это. Как-никак, я - это то, что мне знакомо больше всего, и именно со своим видением мира я люблю считаться. Но, боже, как мне не хватает чужих мнений и чужих эмоций!

03:32 

Она говорит, что любит меня и всё пытается неуклюже клюнуть меня в щёку-губы-лоб, но так, чтобы я не начала считать её кое-кем непристойным. Она постоянно гладит меня и прижимается во время пар, ночью, по дороге на учёбу и твердит, твердит о своей неизмеримой нежности ко мне. Клянётся - зажмурив глаза и взяв мои ладони в свои - что только она полностью меня понимает и принимает такой, какая я есть. И вдруг во время выбора подарка мне на день рождения предлагает подарить мне бутылку вермута. Бутылку? Вермута? Мы знакомы с тобой уже 2 года, и в память о нашей долгой, такой странной дружбе ты хочешь воздвигнуть вермут, который мы тотчас же выпьем вечером двенадцатого? А как же подписанные на корешке книги - дневники Вирджинии Вулф, новеллы Цвейга в оригинале, лекции о зарубежной литературе Набокова, которые я так долго искала? А как же, например, безлимитный аккаунт на сайте с сериалами и фильмами на английском? А как же - память, за что цепляться через пару лет, когда я вдруг задумаюсь о своих двадцати?
Она говорит, что любит меня и обвиняет в лицемерии, чрезмерности, жестокости и в странностях. Я же - со всем своим терпением - отдаю ей должное и терплю её впечатлительность, переходящую в глупость, пугливость, неуклюжесть и невнимательность. Её окружает куча проблем и, кажется, в их ворохе она не видит абсолютно ничего другого. Да, мы обе потерянные, но я всё ещё прощупываю нить реальности.
Прости меня за эти слова. Просто восприми их "как должное".

15:28 

24 сентября

24 сентября

Очень трудно сейчас держать себя руках, не давая выход ни злости, ни усталости, ни отчаянию. Приходится работать не покладая рук, денно и нощно, чтобы наконец осуществить то, о чём я так долго мечтала. Я так надеюсь, что всё получится, хотя шансов так мало, так ничтожно мало...
Во вторник мы с Г. едем в другой город, чтобы сдать международный экзамен по немецкому, а в октябре нам на собеседование. Если всё выйдет, то в марте я уеду учиться в Берлин или в Регенсбург на полгода. Но перед этим мне предстоит еще и мучительный сбор документов. Всё это сопрягается и с учёбой, которая огромнейшей лавиной накрыла меня с головой. Перевод, перевод, чтение, перевод, чтение, пересказ, обсуждение, выступление; литрами лью в себя кофе, который никогда не любила, забросила увлечение сигаретами, сижу за письменным столом, не отвлекаясь на окружающий мир. Силы, кажется на исходе, но в нужный момент мне удаётся сказать себе: "Разве это усталость? Ты можешь еще". И это срабатывает. Счастливей я себя не чувствую, но усердность и усидчивость отвлекает меня от тоски и грусти.

02:29 

Комната - в тёплых смоляных клубах табачного дыма. Расправленная постель, кружки с кофе и миндальным ликёром, шоколад и персиковое варенье. От окна дует, и мы уютно поёживаемся в складках вязаных шалей и палантинов. Вчера за барной стойкой мы выпустили своих демонов, и теперь стало как-то спокойнее на душе. Но почему что-то все равно не складывается?

22:21 

Что-то отсутствует в моей жизни, что-то важное, вдохновляющее. Меня тошнит от слов, которые я пишу, потому что я знаю, что на данный момент это не они господствуют в моей голове. Я занята другими мыслями, тайными даже для меня самой, и я отдала бы всё на свете, чтобы узнать, чем же на самом деле озабочено моё внутреннее я.
Странно и жалко, правда? Я только и делаю, что занимаюсь собой, анализирую свои мысли и чувства, совершенно игнорируя внешний мир. Ладно, неправда - я использую его как оправдание себе или как решение всех своих проблем. Где же гармония с собой, где всё это?..

14:01 

Я знаю точно, что чувствовала Венди в ту ночь, когда отец наказал её наутро переселяться из детской комнаты.
Подвешенное состояние преследует меня на протяжении двух недель. Словно часть меня всё еще здесь, но вторая половина моего я находится в другом месте. Сердце разрывается от этого. Я не хочу ничего. Кроме, разве что, мороженого и своей собственной комнаты.

Преимущество бережливости

главная