Очень известная у Пикассо картина, почти всем понятная. Она стала для меня провозвестницей весны, и я долго разглядывала её в ночь с 29 февраля на 1 марта. Что вы здесь видите?
Мне было так уютно рядом с ней: посмотрите, сколько здесь тепла и выделяемой ласки, они отражены почти в каждой детали портрета.
Самым явным является то, что здесь нет изломанных острых линий, они округляются и в форме лица, и в перекатах плеч, и в полноте рук. Нет резких скул и кричащего рта, испуганных глаз разного размера, а всё тело пусть и состоит из отдельных геометрических фигур, но не так явно, как в работах предшествующего этой картине периода. Даже чёрная черта, разделяющая половинки лица, смягчена, но не растушёвана. Ни одного угла, вырывающегося за пределы абриса, нет и кричащих цветов, застилающих лицо, словно заплатки, как у "Плачущей женщины". Весь образ девушки составляет единое целое, он объёмен и выходит за рамки одной плоскости.
Играют на этой картине и тона, не перетекая друг в друга, но и не контрастируя - тут и вызывающе красный, и изумрудно-зелёный, и тёплый коричневый.

Приятно смотреть на то, как девушка склоняет голову к плечу, мечтательно, блаженно о чём-то задумавшись, при этом каждый закрытый глаз складывается в тонкую изящую скобочку, которая закрывается чуть более бледной линией брови. Лента желто-красного колье на шее поднимается и опускается в такт покойному, размеренному дыханию, и в этой сплошной линии видится словно волнообразная колыбель, баюкающая и героиню, и зрителя.
Интересно положение рук: они сложены у низа живота, где расположен центр сексуальной энергии, силы, сотворяющей новую жизнь.

Для меня это невинный образ, но неизбежно несущий в себе явный эротический посыл, но ни в коем случае не порочный. Картина пронизана чувственностью, которую излучает каждый символ работы. Однако меня пугает то, насколько извращённой видят эту чувственность "эксперты": и в лице им увиделся фаллос, в губах - влагалище, в мечтательном выражении - думы об экстазе. И самой разрушительной для покоя картины послужила деталь с ладонями на животе - "явный намёк на похоть"!
Эту странность связывают с отношением художника к той, кто изображён на картине, а именно к натурщице и музе Пикассо, Марии-Терезе Вагнер. Ей было всего 17, когда у них вспыхнул роман, и он навсегда перевернул её жизнь. В юной девушке сорокалетний Пикассо видел не спутницу жизни, но любимую игрушку, к которой, однако, относился со всей страстью и обожанием, и Мария-Тереза прощала каждую выходку возлюбленного. Но мне кажется, что такого низменного отношения к девушке в этой картине нет. Почему? Пусть этот ответ покажется немного странным, но просто я так чувствую. Это прослеживается в «Девушке перед зеркалом», например, или в «Обнаженной в кресле», но не в этой картине, не в "Мечте"!
Не верю я, что здесь Пикассо изобразил всего лишь любимую игрушку для похоти, мне больно от этой мысли. Присмотритесь: она же сквозит нежностью!

@темы: чувства, искусство-живопись, живопись